Белье и колготки

Aeaaiay  
 
Главная Напишите нам
 



Интервью / Беседа с владелицей и дизайнером компании Revanche de la Femme Еленой Кребс

Елена КребсЗнакомясь с предыдущим выпуском «Б&К», невозможно было оставить без внимания страницы с превосходными корсетами. Естественны вопросы: кто автор? почему и как получается такая красота? Мне это было интересно. Думаю, и вы не пожалеете о знакомстве с талантливым дизайнером, умной и красивой женщиной Еленой Кребс.

Б&K: Елена, вы уже несколько лет живете в Германии. Ностальгии по родине нет?

Е.К.: Эх… честно говоря, нет. Я из семьи военного, и мы так часто переезжали с места на место, что я не успевала привыкнуть к чему-то определенному. Поэтому понятие родины у меня ассоциируется лишь с детскими воспоминаниями. Бабушкин дом, поле, лес, пение жаворонка высоко в небе, запахи цветов… – все это я выхватываю из подсознания. Что касается городов, в которых приходилось жить, то здесь нет ничего памятного, хотя я очень люблю Киев и с удовольствием туда приезжаю.

Б&K: Когда были там в последний раз?

Е.К.:  Я довольно часто приезжаю в Украину, вот и этой весной была там. В Киев иногда заезжаю, иногда – нет. Может, это связано с трудностями, с которыми там мне пришлось в свое время столкнуться, и подсознательным ожиданием новых, если я вернусь.
При общении с эмигрантами, покинувшими в разное время Советский Союз, я понимаю, что если они говорят о ностальгии, то это тоска даже не по родине, а по тому времени, когда они были детьми, когда были защищены, когда не надо было думать о будущем. Это воспоминания о безоблачном детстве. Может, поэтому я так люблю и часто смотрю черно-белое кино того времени и ностальгирую по прошлому.

Б&K: А в Москве приходится бывать?

Е.К.: Была два года назад. Москва меня просто поразила. Я помню, как в детстве туда приезжала, и это был другой город, а сейчас российская столица просто один из крупнейших в мире мегаполисов.

Б&K: В Берлине не скучно?

Е.К.: В Берлине спокойно.

Б&K: Друзья появились?

Е.К.: Конечно. У нас образовался свой круг общения, и мы часто встречаемся.

Б&K: Это немцы или русские?

Е.К.: Русские, но есть и немцы.

Б&K: Каковы они в общении? Говорят, что немцы довольно скучные и слишком добропорядочные?

Е.К.: Разные. Существуют всякие социальные прослойки, у каждой из которых свой особый менталитет. Когда мы только приехали в Германию, то ощущали зависть и ревность по отношению к себе. Перебрались из Советского Союза, активны, многого хотим, умеем бороться. А они сидят и ждут, когда им государство что-то подкинет, живут от зарплаты до зарплаты и ничего в принципе не хотят менять в этой жизни. Это средняя социальная прослойка. Ее представители злятся на русских, что у тех все получается. А русские (в широком понимании) создают фирмы, становятся владельцами бизнеса, в котором немцы – наемные работники. Однако есть и другие немцы – предприниматели и интеллигенция. Они очень рады нашим успехам, ценят то, что мы выучили язык и вписались в их культурную среду. Я сначала стеснялась говорить на плохом немецком, но меня всячески поощряли и поддерживали. Сейчас часто бываю на телевидении, на приемах, даю интервью журналистам. Мое имя даже занесли в книгу «Кто есть кто в Германии». Так что отношение немцев полярное.

Б&K: Елена, а в твоей фирме они тоже работают?

Е.К.: Да. И как работники они лучше, чем русские.

Б&K: Это руководящий персонал или, допустим, швеи?

Е.К.: В офисе работает немец, и есть продавщицы в моих магазинах. Немцев отличает, прежде всего, исполнительность. Поручения они выполняют четко. Особенно я довольна одним продавцом. Это уже немолодая женщина, но очень старательная. Русские продавцы начинают хорошо, затем привыкают к хорошей зарплате, теряют интерес к работе и не перетруждаются. Мы им даем слишком много свободы, которой они злоупотребляют.

Б&K: А вы жесткий руководитель?

Е.К.: По ситуации. Например, в моем магазине есть продавщица, которая вместе с нами начинала,  – то есть работает уже восемь лет. Поначалу все было не очень хорошо – ни старания, ни фантазии. Мне пришлось пару раз жестко поговорить с ней. Вот есть такие люди, которые вроде бы слушают тебя, но не слышат. Говори-говори, а я, мол, сделаю по-своему. Эта девушка восприняла мои слова правильно. Она видела, как мы начинали, как нам было тяжело. Она, как губка, впитывала мои слова, поняла мою правоту и изменила отношение к работе, делая все, как нужно нам. Другие же продавцы, которые пришли позже, видя, какой большой магазин, какой товар, как все продается, хотят только статус и высокую зарплату.

Б&K:  Приходилось ли с кем-то расставаться?

Е.К.: Да. Проблема в том, что когда к человеку стремишься относиться как к равному, а он воспринимает это как повод для присвоения себе каких-то льгот и поблажек, то возникает конфликтная ситуация. Поначалу я была очень открыта, относясь к сотрудникам, тоже эмигрантам, как к подругам, обсуждая присущие молодым девушкам вопросы. И в результате меня просто перестали воспринимать как дизайнера и руководителя. К тому же я была еще и моложе некоторых из них. Короче, стали «садиться на голову» и общаться запанибрата. Ничего не оставалось, как исправлять свои ошибки и ставить на место.

Сейчас я уже набираю в продавцы немок. Они четко чувствуют свое место и соблюдают дистанцию и субординацию. Главное – дать им четкие указания, ведь они прекрасные исполнители.

Б&K:  А как же фантазия, инициатива?

Е.К.: И это встречается. Я вот смотрю на бутики, расположенные рядом с моими, и наблюдаю частую смену продавцов. У нас же не только очень сложный, но и специфический товар. Нужно его любить и уметь разговаривать с людьми – и тогда будут хорошие продажи. А немцы стремятся учиться, совершенствуются как профессионалы в своем деле. Так что я с оптимизмом смотрю на свой персонал.

Б&K: А швеи кто? Русские, немки?

Е.К.: Польки. Наше производство расположено в бывшей Шлезии, ныне на польской территории. Начинали мы с очень маленького производства – ну где было найти столько специалистов для шитья крайне сложной продукции? Мы их всему обучали, сами сидели за машинками и показывали все приемы. Сейчас у меня работают 33 швеи. Это много, если учитывать, что корсеты – не массовый продукт, требующий очень много ручной высококвалифицированной работы. Все мои швеи стали настоящими мастерами, и сейчас проблем с ними значительно меньше, нежели с продавцами.
В начале нашей деятельности, когда приходили новые швеи, случалось, что у них проскакивали не достаточно тщательно выполненные вещи. Однако у меня настолько развито чутье, что из присланной коробки готовой продукции я могла извлечь именно тот корсет, в котором была погрешность. Тогда происходил «разбор полетов». Я говорила швеям, что вот эта вещь, сшитая вами в маленьком неизвестном городке, попадает в Париж, Лондон, Москву, Нью-Йорк и должна доставить кому-то радость. Вы делаете корсеты, которые переживут вас, сохранив тепло ваших рук и частичку вашей любви. Вложите в них душу, как это делали ваши коллеги в далекие времена, передав потомкам эстафету красоты, эстетики, чувства.

Б&K: Вы их заражаете перспективами дальнейшей жизни корсета!

Е.К.: Да. Мне вот часто приходится держать в руках старинные корсеты, над которыми время не властно. Искусство бессмертно. Это не безликая футболка с коротким веком. Материалы корсетов очень долговечны, сами они носятся не каждый день и ценятся за способность преобразить свою владелицу. Они передают как дух эпохи, в которой создавались, так и индивидуальность  обладательницы.

Б&K:  К тому же корсеты надевают, как правило, в каких-то необычных обстоятельствах, по торжественным случаям, поэтому они и сохраняют эмоциональную окраску,  оберегая память о важных событиях. Но чтобы создать корсет, тоже ведь нужно быть в определенном эмоциональном состоянии?

Е.К.: Конечно. Когда на меня нисходит вдохновение, я нахожусь словно в лихорадке, могу не есть, не спать несколько дней, ощущая огромный прилив энергии. И тогда рождаются прототипы моих изделий. Этот этап творчества самый приятный, и ради него и благодаря ему я и занимаюсь бизнесом. Далее наступает процесс внедрения в производство, и он значительно сложнее. Нужно объяснить, как я это сделала. Важно, чтобы швеи прониклись состоянием, в котором я создавала модели. Просто давать лекала и показывать, как шить, – совершенно недостаточно. Я это быстро поняла, и теперь мы всегда ведем разговор о духовном: о поэзии и архитектуре, живописи и скульптуре, красоте природы и вечности. Мне важно, чтобы мои сотрудники открыли сердца и выполняли работу с той любовью, которой обязательно пропитаются все частички материи, обретающей форму корсета.

Б&K: А ты не замечала, когда именно на тебя нисходит вдохновение, может, после каких-то событий? И что мешает творчеству?

Е.К.: Отвечу сразу на второй вопрос – он легче. Рутина – вот враг вдохновения. Текучка, магазины, персонал – все это отвлекает от творчества, но, с другой стороны, я умом понимаю, что все время находиться на эмоциональном подъеме тоже никак невозможно. Поэтому нужно быть мудрее и воспринимать жизнь такой, какая она есть, не витая в облаках, но и не мысля приземленно.

Б&K: Скажем, обыденность притупляет чувства на время?

Е.К.: Да, и по истечении какого-то срока я чувствую, как появляется настоящая жажда творчества. Это мучительное состояние – тебе неймется, ты не находишь себе места, уже хочешь работать, но еще не можешь этого делать, так как нет идей!

Б&K: Это можно сравнить с просыпающимся вулканом, когда накапливается энергия, которая неизбежно вырвется наружу.

Е.К.: Я чувствую, что в таком состоянии мне нужно ехать на фабрику. Между тем создавать еще рано –  и я начинаю с рутины, два-три дня вхожу в производственный ритм. Мне необходимо гармонизировать свое состояние с природой, успокоиться и сосредоточиться. Я гуляю по полю, лесу, любуюсь цветами, игрой света и тени, просто радуюсь жизни. Потом раскидываю приготовленные материалы, кружева и смотрю на них… И тогда совершается чудо! Эта пестрая мозаика соединяется как бы сама собой в гармоничные сочетания, превращаясь в прекрасные изделия.

Б&K:  А кризисы в творчестве случаются?

Е.К.: Периодически. К этому можно было бы уже привыкнуть, но я каждый раз переживаю такие периоды как в первый раз. Например, когда нужно сделать коллекцию к определенному сроку. Еду на фабрику, леплю, складываю, пытаюсь придумать что-то новое, однако все получается неживым, искусственным. Оно не улыбается мне! Плачу… становится ужасно страшно: а вдруг вдохновение навсегда покинуло меня и больше никогда не возвратится?  Но жизнь продолжается, являясь неиссякаемым источником вдохновения, и снова приходят эти счастливые моменты.

Б&K:  Елена, вот в чем твое производство отличается от массового! Там существует определенная цикличность, и при всем уважении к дизайнерам белья нельзя сказать, что в их продукции выражается их творческая натура, хотя многим из них, дай волю, рукоплескал бы мир. Как в песне из мультика: «А мне летать, а мне летать охота…». Твои же изделия отражают твою личность. Это совершенно другой уровень. Наверно, тебе повезло, что ты обладаешь творческими способностями и возможностью их реализовать. Ты и бизнесмен, и художник. Редкое сочетание.

Е.К.: Нет, дело в другом. Мне очень помогает муж, который несет бремя рутинной каждодневной работы по управлению предприятием. Одна я бы, вероятно, не справилась.

Б&K:  Кстати, он не ограничивает тебя при выборе материалов для коллекций?

Е.К.: Пытается. Я не думаю о цене, когда делаю закупки. Настаиваю на своем – и оказываюсь права. Как-то поехала одна на выставку и приобрела безумно красивое и столь же безумно дорогое кружево. И вот уже шесть лет мы используем его, создавая прекрасные корсеты, которые всегда находят своего, очень разборчивого и требовательного, покупателя, не способного устоять перед такой красотой. Так что вопрос стоимости материалов для меня второстепенный. Я внимательно прислушиваюсь к отзывам моих швей, когда они работают с  коллекцией. Бывает, что какая-то вещь ну не идет, трудно дается. Такие изделия я даже не беру на выставку и прекращаю их выпуск. Знаю, что успеха не будет. А те корсеты, которые вызывают прилив эмоций у работников, уже на стадии производства просто обречены на успех.

Б&K:  Елена, у вас семейный бизнес. Кто кого в него привел?

Е.К.: В жизни бывают удивительные встречи, казалось бы, случайные, но будто провидение их посылает. Я познакомилась с Сашей, когда ехала на жительство в Германию на автобусе – мы оказались на соседних местах. С тех пор вместе. На первых порах он помогал материально, а я накопила много идей, которые пыталась безрезультатно воплотить в Киеве. Сделала несколько попыток, но в том хаосе и беспределе молодой девушке было невозможно начать свое дело. Так что не знаю, кто кого привлек в бизнес. Судьба.

Б&K:  Почему  ты стала заниматься корсетами, а не бюстгальтерами, например?

Е.К.: Так и хочется ответить, что выбор был случайным, но, как я уже поняла, в этой жизни случайность – это определенное состояние закономерности. Как вода может быть и льдом, и паром. Когда я, можно сказать, впервые увидела корсет, то поразилась, что этот вид одежды еще существует, к тому же довольно популярен. Эта одежда как никакая другая подчеркивает сексуальность, повышая уровень эротичности, преображает женщину не только внешне, но и внутренне.

Сейчас наступило время выпускных балов, и молодые девушки, вступая во взрослую жизнь, хотят выглядеть необычно, ярко, выразительно. Недавно у меня в магазине одна выпускница покупала очень красивый и необычный корсет. Когда девушка выпорхнула из примерочной, сияя и лучась, дрожа от возбуждения, неся мощный поток радости, окружающие просто ахнули – настолько она преобразилась, излучая эту безумную энергию!  Какая одежда еще способна на подобное воздействие!

Б&K:  Елена, ты одеваешься очень разнообразно, но всегда стильно, в отличие от многих российских дизайнеров. Как это возможно  – пытаться работать в модной индустрии, являя собой ее антипод?

Е.К.: Я это тоже наблюдаю и не понимаю таких людей. Иногда вижу специфические одеяния, какие-то кожаные куртки, ремни, пояса, но это тоже стиль, где продуманы все элементы. Даже в приватной жизни люди одеваются со вкусом. Я же зачастую в работе настолько пресыщаюсь цветом, фактурами, что в повседневной жизни мне хочется максимальной простоты, спокойных оттенков и чистых линий. Пусть это будет белый, черный цвет, но одеваться безалаберно нельзя. Да и не получается безвкусно одеваться. Иногда бывает такое состояние беспокойства и раздражительности, что с помощью одежды хочется уравновесить, компенсировать внутреннюю дисгармонию.
Ко мне часто заходят якобы стилисты, одетые как-то, мягко говоря, странно. И я не понимаю, как так могут выглядеть творческие натуры. Ведь если одет безалаберно, то и в мыслях такой же сумбур.

Б&K: Наверняка они не будут такими же успешными, как ты и другие известные дизайнеры: Марлис Деккерс, Шанталь Томас, Марианн Мельхорн. Но давай вернемся к производству. Можешь ты поделиться цифрами: с чего начинала и что теперь? Какова динамика развития?

Е.К.: Да, могу. Начинали мы с 250–300 корсетов в месяц. Сейчас выпускаем 1000. Трехкратный рост фактически за шесть лет на крайне конкурентном рынке.

Б&K: Планируете повысить объем выпуска?

Е.К.: Такую задачу мы не ставим. Пусть все происходит постепенно, без скачков. Ведь расширение – прежде всего новые люди, за которых я в ответе. Это большая ответственность. Бизнес непредсказуем, особенно модный. Все меняется настолько быстро, что невозможно отвлекаться от него на другие вопросы. Я боюсь, что на творчество не останется времени. А еще нужно жить и брать от жизни максимум.

 Б&K: Может сложиться впечатление, что приобрести корсет способны лишь состоятельные покупатели. Так ли это?

Е.К.: Есть два типа корсетов. Первый тип – это базовые модели, второй – эксклюзивные. Их различие – только в материалах и кружевах, а по конструкции, посадке, удобству это совершенно равнозначные изделия. Существует всего где-то 35–40 форм, выкроек корсетов. И эксперименты очень опасны.

Можно варьировать длину, глубину вырезов, степень приталенности, но все равно корсет предполагает сильную облегаемость. Поэтому самое главное – обеспечение максимального комфорта, чтобы женщина могла и танцевать, и есть, и свободно дышать. Так вот первый тип абсолютно демократичен по ценам и доступен всем женщинам. Эти корсеты самые популярные. Они исполняются в сатине – однотонном или с различными принтами – либо в жаккарде. В них используются модные цвета и рисунки сезона. Их можно сочетать с другими элементами одежды, с различными аксессуарами и украшениями. Возможности для фантазии просто безграничны, что тоже делает такие корсеты неповторимыми, – мех, кружево, накидки, сетки, шали, броши, стразы и т.д. Обыграть можно великолепно!  Розничные цены на укороченные корсеты, подчеркивающие талию, от 6 до 9 тысяч рублей. Их можно сочетать с юбками, брюками, джинсами, надевать поверх блуз, декорируя поясами или бантами.

Второй тип, конечно же, намного дороже. Это гламурные, элитные корсеты, приближающиеся к произведениям искусства и сами по себе являющиеся украшением женщины. Они не подвержены изменчивой моде. Их не нужно чем-то дополнять, так как они – главный элемент одежды и максимально открыты для обозрения. В люксовых моделях оптический эффект создается благодаря редким кружевам, аппликациям, камням. Вместе с тем масса кропотливой ручной работы, например, при драпировке складок. Все это делает такие корсеты неповторимыми.

Б&K:  А как ухаживать за корсетами? Жалко повредить такую красивую вещь.

Е.К.: Для дорогих корсетов из шелка, нежных кружев необходима профессиональная химчистка. А базовые модели хороши еще и тем, что ухаживать за ними просто. Возможна ручная и даже машинная стирка. Правда, у нас был случай, когда корсет расшнуровался и повредил стиральную машину. Так что будьте внимательны.

Б&K:  Как фирма развивается в России?

Е.К.: Мы, безусловно, увеличиваем продажи. Проблема в том, что рынка корсетов здесь, в отличие от Европы и Америки, раньше просто не было. Там традиции ношения корсетов насчитывают столетия. В дореволюционной России такое тоже было, но преемственность не сохранилась. У нас много чего не было: ни коктейльных платьев, ни для бала, ни для приемов… Была просто повседневная и нарядная одежда без особых изысков.

Наше российское представительство многое делает для ознакомления женщин с этим ассортиментом. Некоторые владельцы бутиков стремятся облегчить себе жизнь и закупают продукцию, не требующую особых усилий для продажи. А к работе с корсетами нужен иной подход. Необходимо очень любить этот предмет гардероба, уметь рассказать о нем, объяснить женщине все его преимущества. Это непросто. Но тот, кто решился связать свою жизнь с корсетами, не жалеет. Покупатели становятся лояльнее к таким бутикам, привязываются к ним, так как меняют не только свой облик, но и мироощущение. Многие разительно меняют свой гардероб, становясь другими людьми.

Б&K: Можно сказать, что в будущее вы смотрите с оптимизмом?

Е.К.: Я просто уверена в блестящем будущем, потому что нынешнее состояние позволяет это утверждать.

Б&K: Елена, спасибо за интересную беседу. Успехов вам на международных рынках и, естественно, в России.

Беседу вел М. Уваров

№ 56 / 2017
октябрь / ноябрь / декабрь
Текущий номер журнала Белье и колготки

Смотреть online Смотреть online
Скачать полную версию номера Скачать PDF
Архив номеров


Подписаться на новости бельевой отрасли


Мы на Facebook


Тел.: +7 (495) 518-7016
Тел. / факс: +7 (495) 941-4004
E-mail:biko-info@mail.ru

Сделано в Arbeitsgruppe